skvernoslov (skvernoslov) wrote,
skvernoslov
skvernoslov

НОВЫЕ СКАЗКИ ПРО ОСЬМИНОЖКА ОСЮ

Однажды Ося заплыл в незнакомую часть Синего Моря. Там он повстречал Старую Русалку.
Почему-то принято считать, что русалки бывают только молодыми.
Это не так. Со временем у них седеет чешуя, они перестают петь и не могут плавать
так быстро, как прежде. Поэтому-то Осе и удалось ухватить её за хвост.
Он думал прокатиться до соседнего острова.
Но Старая Русалка оглянулась и строго посмотрела на него.
- Брысь! Негодный мальчишка! Впрочем, постой.
Ты мне кого-то напоминаешь. Ах, да! Злая Морская Волшебница была – ну копия ты – только гораздо больше, толще и чернее.
- Это моя бабушка, - голосом, в котором слышались нотки и гордости, и стыда, ответил Ося.
Старая Русалка нахмурила брови.
Ося залопотал:
- У неё что-то там слетело с катушек и перекрутилось в голове! Говорят, она хотела стать обычной, доброй и мудрой осьминожихой, но влюбилась к какого-то принца или капитана, или рок-музыканта
Это почти одно и то же, вздохнула Старая Русалка.
- А ты их встречала?
- Ну конечно, мой мальчик. И не раз. Мы с твоей бабкой одного даже поначалу не поделили.
- Расскажите, пожалуйста, мне интересно! - попросил Ося
Старая Русалка вздохнула и начала рассказ.
- Про то, как я спасла его после кораблекрушения, как вынесла на берег, ты мог видеть в знаменитой мультяшке. Тут, как ни странно, они, по своему обыкновению, не переврали. Ну а вот дальше…
Он искал меня повсюду. Я искала его. Показала твоей бабке, мы с ней дружили. Думала, она поможет мне своим колдовством. Но и она, как оказалось, имела на него свои виды.
Понимаешь, он реально был прекрасен – этот принц. Мы с ней заключили контракт: она забрала мой голос, по которому он безошибочно находил меня на берегу, а взамен я получила пару стройных женских ног, вместо своего чешуйчатого хвоста. Твоя бабка думала, что ей недостаёт только голоса, а я – что мне мешает только отсутствие ног.
Но принц распознал меня по запаху. Ты знаешь, запах – это очень важно. Я пахла рассветом и ландышами, а она – тухлой рыбой.
Мы поженились и счастливо прожили во дворце четыре года. А потом я стала тосковать. При долгом и близком рассмотрении, даже самые красивые, умные и нежные принцы превращаются в скучных мудаков.
К тому же, я стала понимать, что мне больше по нраву мои подруги-русалки чем сухопутные мужики. Но я не хотела его обижать. Я вышла на берег, позвала Злую Морскую Волшебницу, вот уже пятый год в ярости топившую штормами все корабли королевства, и предложила ей сделать обмен: она, под видом меня, переселяется во дворец, а я получаю назад половину своего голоса и возвращаюсь в море.
- Как это половину? – удивился Ося
- А так: говорить я могу, а сочинять красивые песни уже нет.
- И принц ничего не заметил?!?
- Представь себе, нет. Мне от этого стало даже немного грустно. Вот уже двадцать лет он живёт со Злой Морской Волшебницей, стал королём и ни на что не жалуется.
- Да. Короли – это не принцы. У них дела. Им не так важно, чтобы было очень хорошо. Главное, чтобы не было очень плохо.
- Ты мудр не по годам,- улыбнулась Старая Русалка
Хочешь, я покажу тебе наш морской Дом Престарелых?
- Хочу!
И они поплыли. Старая Русалка впереди, Осьминожек Ося чуть поодаль, держась за её хвост.
Они приплыли к Прекрасному Тайному Гроту в Голубой Лагуне. Вокруг сновали пёстные рыбки и вились дивные водные травы. Старая Русалка шепнула Осе: «Держись!» и они , проплыв под скалой, оказались в огромном подводном зале с синими стенами. В центре зала на гигантской розовой раковине, как на кресле, сидела огромная белая рыба в рыжих подпалинах.
Нос её был наполовину продавлен, а изо рта торчали зубы в золотых коронках. «Мы зовём её Золотая Улыбка», - заметила Старая Русалка, которая, очевидно, не питала особых симпатий к рыбе с проваленным носом.
- Здравствуйте, - робко сказал Ося
- Здравствуй, красавчик, - игриво ответила рыба и, вытащив откуда-то из-под плавника батончик губной помады, стала наводить макияж
- Что с вашим носом?
- О, это долгая история, морячок.
- Ничего, у меня есть время, расскажите! – попросил Ося
Золотая Улыбка, как будто, этого и ждала.
- Я работала тогда в «Самом Синем Море» - место было центровое,
прямо у линии прибоя. Выловил меня однажды мужик один.
Ну мужик как мужик, может и не старый ещё, но он мне тогда стариком
показался – молодая была, глупая. Рыбаком назвался. Может, фамилия
у него была такая, а, может, и вправду рыбачил.
Ну поводил он своей удочкой тудым-сюдым.
Поймал на свой сучок-крючок, как говорится.
И отпускать, смотрю, не хочет. А я ему тут:
- Ты чё, старик! Запал серьёзно? Неее, так нельзя. Я тут работаю в «Самом Синем Море» этом сраном. Я тут главная, можно сказать, основная. Отпусти ты меня с богом, не гони волну, смилуйся, старче. Всех рыбаков мне тут распугаешь. Ну хошь, я тебе три раза куда хошь – любые желания исполню?
А я рыжая тогда была, яркая, экзотичная. Он меня Золотой Рыбкой звал.
Не могу говорит, без тебя. Прикипел.
- А какие у меня могут быть желания, моя рыбка?
Мне старуха моя не в радость давно. У неё всё там, как разбитое корыто.
- Помогу я твоему горю, Рыбак, если отпустишь. Вот тебе книга старинная, индийская и пузырёк с зельем приворотным. Книгу изучишь (только шею не сверни), старуху зельем обмажешь и сам немного внутрь прими. Вам обоим небо с овчинку покажется, а корыто её - с мышиный глаз.
Ушёл он от меня. Уговорила. Через год вернулся.
- Всё было хорошо, моя хорошая, как ты сказала. И небо в алмазах, и искры из глаз. Рада была старуха поначалу. И я был рад. Но мало ей теперь этого. Хочет теперь чтобы и бояре окрестные вместе с нами утехам предавались. А где ж я ей возьму, бояр-то.
И стал я о тебе всё больше думать, Рыбка ты моя Золотая. Ночами не сплю. Сжалься, государыня, прими назад.
А я занята по самые жабры. Сезон горячий. Фаранги вокруг с удилами наперевес стайками плавают. Говорю ему:
- Нет! Семью ты не разрушишь! Есть у меня в запасе метод один.
Держи вот траву-мураву морскую, секретную. Пригласи бояр соседских покрасивше да помоложе, курните травки, зелья моего хлебните, музычку поставьте, танцы-манцы-зажиманцы организуйте. Всё само-собой и образуется.
Ушёл. Уговорила. Через три года возвращается, мрачнее тучи.
- Ты чё, говорю, старче, не в себе опять? Исхудал, глаза впалые.
Али не в радость тебе жизнь твоя распрекрасная?
Упал он передо мной на колени. А Море наше Синее бурлит – полный аншлаг.
Я при исполнении. И он при всех, представляешь?
- Смилуйся, Государыня Рыбка! Всё как ты сказала было.
Три года оттягивались мы со старухой по полной.
Пили зелье, траву курили, с боярами отрывались ночи напролёт.
Шквал до девяти доходил. Кто с кем не разберёшь. В радость было, не спорю, в радость. Но выкинуть тебя из башки не могу. Иди к нам тусить, Золотая. Да и старуха моя согласная. Приведи говорит её, старик. Мы на неё наручники меховые наденем, к ложу любви цепями прикуём, мазями-зельями умастим и плетью отхлещем.
Пригорюнилась я тогда. Время было тяжёлое.
- Ладно, старче. Исполню я твоё последнее желание. Подарю ночь любви,
какой у тебя не было и мало кому из смертных испытать приводилось.
Нет, с тобой я не пойду. Но ты унесешь в себе часть меня и подаришь старухе,
да и боярам, возможно.
Так оно и произошло. Уплыла я вдаль от «Синего Моря», собрав сбережения, какие остались. Нашла травы морские-секретные, ими лечилась. Теперь вот здесь свой век доживаю. Скучно, но вода тёплая, чистая и червей навалом. Я не жалуюсь.
А Рыбак, я слышала, опять стал на берегу появляться, как море заштормит.
Говорят, что-то про разбитое корыто под нос бормочет.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 3 comments